СКОРЕЙ БЫ РАССВЕТ

Н и н а. И пусть. (Почти кричит, как с трибуны, чтоб услышали и прохожие) Люди, последний тройбашник живет как Рокфеллер! Он и в армии-то не служил, а вот: и беседочка, и дом-небоскреб, и труба… Люди, где справедливость?!
В а л я. Нина, я тебя умоляю.
Н и н а (смотрит в трубу). Все: отпустила «юность» – идут. Да обними ты ее, несчастный, прикоснись к «юности»… Теха ты, Теха. И как я с тобой живу?!

В а л я взволнованно ходит вдоль скамейки. Н и н а, спустившись по лесенке на асфальт, одергивает на себе одежду, как обмундирование с амуницией, и строевым шагом идет к В а л е н т и н е. Останавливается, дойдя.

Н и н а (рапортует, приложив по-военному руку к виску). Товарищ начальник караула! За время моего дежурства никаких происшествий не случилось: банкир жив, влюбленные на подходе. Караульный пятого поста ефрейтор Варенье… (Опустила руку.) Не смешно?
В а л я. Ты служила в армии?!
Н и н а. А Толика, по-твоему, я на себе где женила, чтоб Ленке не достался? Там. Все два года гремела с ним в одной части. Как котелок. Как кастрюля.
В а л я. А я думала, ты на учебу уезжала… Ты и в Афганистане была?
Н и н а. Да.
В а л я. А как тебя взяли? Ты же…
Н и н а. Попробовали бы не взять: куда муж, туда и жена.
В а л я. Не знала, не знала я… И была медсестра?
Н и н а. «Связизизист».
В а л я. Расскажи, Нина, а? Как там, а?
Н и н а. На войне?
В а л я. Ага.
Н и н а. А чего тут рассказывать? Пиф-паф, пиф-паф. Все.
В а л я. Там без вести пропадали?
Н и н а. На час. До рассвета. Как водится. Мы так с Толиком…
В а л я. Я серьезно, Нина…
Н и н а. Серьезно?!
В а л я. Алешка исчез – пропал без вести.
Н и н а. Не знала. Прости.
В а л я (с надеждой). О н и… возвращаются?
Н и н а. Кто сразу, кто… через годы.
В а л я. Живые иль мертвые?
Н и н а. Живые и мертвые. (Глаза ее застывают в неподвижности, будто смотрят сквозь годы, в те дни.)

В а л я (сделав над собой усилие, едва не заплакав). Я чувствую: он где-то рядом.
Н и н а. Чувствуешь?!
В а л я. Да, Нина, да! Он зовет, а я здесь… Я уйду. (Глаза заблестели от слез.)
Н и н а (обнимает за плечи, удерживая). Ты уйдешь и проплачешь до света. Отвлекись.
В а л я. Не могу.
Н и н а. Надо! Понимаешь? Надо. Для тебя же самой… Встретишь рассвет. С нами. Как тогда. Помнишь? Кто-то крикнул: «Рассвет!» (Воодушевляется от собственных слов, и чем дальше, тем больше) И мы все высыпали на мост в ожидании чуда. И вот из-за холма показался краешек солнца, и хлынул ослепительный свет, и грядущая жизнь радугой вспыхнула вдалеке, наша жизнь, неясная, но счастливая.
В а л я (отзываясь душой на разбуженное Ниной воспоминание). Да! Да! И хотелось кричать и прыгать от радости, и смеяться, и плакать.
Н и н а (близкая к состоянию эйфории). В грезах я стояла на сцене и видела зрительный зал. Рукоплескали стоя, и слезы текли по щекам, обжигая. Слезы. Я не плакала, нет: это солнце слепило глаза, вечно юное солнце. (Слезы выступили на глаза.)
В а л я (в утешение). Ты актриса, ты большая актриса, Нина.