Суббота, Февраль 5th, 2011

ПРЕЗИДЕНТ ДЛЯ РОССИИ

ИЗМАЙЛОВ. Надо же! Философ выискался.
КЛАВДИЙ. Кстати, он вам просил передать, что «Дядя Ваня» неверно вами трактуется. Хотя, говорит, это не столько ваша вина, сколько самого Чехова.
ИЗМАЙЛОВ. Так и сказал? Что вы с ним натворили, Клавдий?
КЛАВДИЙ. Да ничего особенного. Я освободил его от алкогольной запрограммированности, сознание очистилось, и теперь он видит вещи такими, какие они есть на самом деле.
ИЗМАЙЛОВ. Какой вздор! И что же он по Чехову видит?
КЛАВДИЙ. Профессор Серебряков приехал к своему родственнику в деревню, приехал не один, а с молодой и красивой супругой…
ИЗМАЙЛОВ. Это мы всё знаем — дальше!
КЛАВДИЙ. А дальше, и этот родственничек, и его друг, доктор Астров, полагающие себя единственно порядочными людьми во всем уезде, накидываются на эту молодую особь как изголодавшиеся кобели…
ИЗМАЙЛОВ. Это он так говорит, Бестужий?
КЛАВДИЙ. Ну, разумеется. При этом, всячески, — и за глаза, и прямо, — поносят старого и больного человека, пьянствуют, обманывают друг друга и, наконец, стреляют в него… Они, видите ли, эти единственно порядочные во всем уезде люди, глубоко несчастны, и старый больной профессор в этом оказывается виноват. В чём же? В том, что не оправдал чьих-то необоснованных ожиданий и не стал гением? Я тоже не стал Качаловым…
ИЗМАЙЛОВ. Это он так говорит?
КЛАВДИЙ. Ну не я же!
ИЗМАЙЛОВ. Да, пора ему вправлять мозги.
КЛАВДИЙ. Возможно. Однако, если подумать, он не так уж и не прав. С моралите у этих единственно порядочных людей во всём уезде явно не задалось, явно.
МАША. Какая оригинальная трактовка!
ИЗМАЙЛОВ. Вздор! Профессор Серебряков заедает чужие жизни ради своей собственной! Он — паразит!
КЛАВДИЙ. Но ведь насильно к тому он никого не принуждает. Делает, как умеет, своё дело, и других зовёт. «Надо дело делать, господа!» — это ведь Серебряков говорит.
ИЗМАЙЛОВ. Это резонерство, ханжество и кощунство!
КЛАВДИЙ. Не знаю, говорит он об этом вполне искренне. И профессором, кстати, тоже, просто так, без труда, в те времена не становились. Стало быть, вполне работящий был старикашка. А Чехов ваш, вообще — антирусский писатель!
ИЗМАЙЛОВ. Это ещё почему?
КЛАВДИЙ. Во-первых, сама фамилия — Чехов, а во-вторых, — ни одного положительного героя. Кроме, человека в футляре.
ИЗМАЙЛОВ. Это он так говорит? Бестужий?
КЛАВДИЙ. Это мы уже оба говорим. Шутим, разумеется. А насчет правнука декабриста Бестужева это вы круто придумали — ценю!
ИЗМАЙЛОВ. Доберусь я до этого декабриста! Он у меня живым с этой сцены не слезет!
МАША (КЛАВДИЮ). А нельзя ли мне к вам присоединиться?
КЛАВДИЙ. В каком смысле?
МАША. К вашим занятиям. Вы ведь на мне тоже свои образовательные программы можете испытывать. А то я такая дура, ничего не знаю.
КЛАВДИЙ. Вы на себя наговариваете.
МАША. Нет-нет, я глупа, невежественна и наивна.
ИЗМАЙЛОВ. Лишний груз знаний вам только повредит, Мария Львовна. Красивая, да еще и умная! К вам ни один мужик не подойдёт.
МАША. Мне мужик и не нужен. (КЛАВДИЮ.) Я бы с радостью к вам присоединилась.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52

Категория: Творчество