Суббота, Февраль 5th, 2011

АМАДЕЙ

Мы отправились в пригород, в тесный мюзик-холл, расположенный в трущобах.

12.На подмостках Вайденского театра.

Вносят две лавки и ставят на авансцене. Внезапно слышится шум. Толпа немецких рабочих из глубины сцены устремляется к ним. Сквозь толпу пробивается вперед наше трио. Длинный стол теперь разворачивают вдоль сцены, зрители шумно рассаживаются на нем, дымя трубками, закусывая колбасой. Незаметно входит барон ВАН СВИТЕН. Он стоит поодаль.

Моцарт. Не судите меня слишком строго! Такое сочинение я написал впервые.

Трио рассаживается на первой скамье: Моцарт, болезненный и исхудавший, румяная, кричаще разодетая Кавальери и первый капельмейстер Сальери, такой же элегантный, как всегда.

Сальери. Мы сидели, как он того и хотел, среди простых немцев! Запах пота и колбасы стоял чудовищный!

Кавальери прижимает носовой платок к своему чувствительному носику.

(Моцарту.) Это так интересно!
Моцарт (счастливо). Вам нравится?
Сальери (оглядывается вокруг). О да! Для такой публики и следует сочинять! Не то что наши скучающие придворные… Вы, как всегда, прокладываете нам путь!

Публика на сцене застывает.

(Зрителям.) Именно так. Мои вонючие соседи громко смеялись над шутками в тексте…

На сцене оживают и смеются.

И только я один среди них действительно услышал все очарование «Волшебной флейты».

Публика на сцене опять застывает. Звучит величественный гимн в конце второго акта «Слава вам, посвященным!»

Композитор и впрямь ввел масонов в оперу. Ах, да! Вы хотите знать, как именно? Он превратил их в Орден вечных служителей добра. Я слышал голоса из древних храмов, видел огромный диск солнца над девственной землей, где танцевали звери и младенцы парили в воздухе. Лучи солнца иссушили и сожгли всю горечь, какой мы отравляем друг другу жизнь!

Огромный диск солнца поднимается над малой сценой, и на его фоне высвечивается величественный силуэт жреца, благословляющего мир, с протянутой к нам рукой.

В лучах этого солнца я вдруг увидел – посмотрите и вы – обновленный образ его отца! Уже не осуждающего, а всепрощающего. Верховного жреца ордена с протянутыми к миру руками, полными любви. Вольфганг уже больше не боялся своего отца, Леопольда. Он сотворил теперь новую легенду!.. В звуках льющейся музыки слышался обретенный им покой, бросающий вызов моей нескончаемо страждущей душе! Вот она где – волшебная флейта! Она звучала здесь, рядом со мной! (Он указывает на Моцарта.)

Раздаются аплодисменты. Моцарт, волнуясь, вскакивает на скамейку, чтобы раскланяться перед публикой, и простирает к ней руки. Затем он поворачивается к нам с бутылкой в руке. Широко открытые глаза пристально смотрят вперед. Все застывают на месте.

Моцарт и был волшебной флейтой бога, этого неумолимого игрока! Сколько еще испытаний сможет выдержать сочинитель, столь хрупкий на вид, столь осязаемо смертный?.. Что это вдруг у меня шевельнулось в душе? Неужто жалость?.. Ну, нет! Никогда!

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58

Категория: Творчество